"Сказка старого короля" Дмитрий Горчев

"Сказка старого короля" Дмитрий Горчев

                                                           

Однажды оказывается, что все на свете кончается.
                           
     В самом начале в это совершенно невозможно поверить. Да вы что, смеетесь? Какой конец?
                                    
     Вот сидит новенькая принцесса без единой трещинки, и еще совершенно никому неизвестно, что это у нее не талия, а просто удачно затянутый корсет.
                                     
     Когда вы это будете знать с самого начала... да нет, это еще не обязательно старость. Это кончилась молодость.

                                         

Просто я занялся не своим делом.
                                      
     Вот, например, премьер-министр. Он приносит мне списки бунтовщиков, которых нужно немедленно казнить, и просит подписать.
                                    
     Я его спрашиваю: «А зачем их казнить?» Он смотрит на меня как на идиота: «Для порядку в стране и всеобщего благоденствия, Ваше Величество».
                                               
     «Всеобщего благоденствия... Нет, ты скажи, тебе лично от этого легче будет?»
                                   
     «Конечно, — отвечает, — если стране хорошо, то и мне тоже».
                                         
     «Ну, тогда и казни их сам, если тебе это нужно, — говорю я и отодвигаю ему приговор. — Я-то тут при чем?»
                                            
     Но что-то он своей башкой думает. Не знаю уж, про страшный суд или еще что-то, но начинает он, конечно же, трясти щеками с указательным пальцем и пихать приговор обратно в мою сторону.   
                                            
     Они меня кормят и одевают, чтобы сваливать на меня все свои гадости.

                                                         

А я когда-то просто любил принцессу. Тогда я еще не знал, что это значит так много. Нет, я, конечно, все знал про любовь и ненависть, про жизнь и смерть, про свет и тьму. Но оказалось, что между ними располагается огромное количество совершенно неизвестных мне обязанностей, подлостей, предметов, понятий, причин и следствий, правил и законов, кошек и мышек, жучек и внучек.  Откуда они повылезли?  И где прятались раньше?
                   

                   

Генерал приперся. Скучно ему. Вообще-то нет, не скучно. Он боится, что я его должность упраздню за ненадобностью. А впрочем, не так уж и боится. Он тогда устроит военный переворот и введет хунту. Только ему этого пока не хочется. Он любит просить у меня гречневой крупы для солдатиков. А если он станет диктатором, то у кого ее просить?
                                        
     Но, поскольку нам никто не угрожает, хоть их режь, он постоянно придумывает всякие опасности отечеству.
                                            
     «Ваше Величество, — рапортует, — по данным Генштаба, в окрестностях деревни Завалинки обнаружен дракон огнедышащий, который требует трех девиц непорочных с целью их пожирания. Или вступления с ними в брак, по другим источникам. Предлагается послать для искоренения оного два батальона в асбестовом обмундировании с огнетушителями».
                                    
     «Ну, так посылайте», — говорю.
                                                          
     «Никак невозможно, Ваше Величество, кладовщик огнетушителей без Вашего приказа не дает, потому что пропил».
                                                    
     «Слушай, — говорю я, подписывая приказ кладовщику, — а как ваш дракон определяет — порочную девицу ему прислали или нет? Может, его сначала допросить, чтобы поделился, а потом уже огнетушителями?»
                                                     
     «Так точно, Ваше Величество, допросим!» Он сейчас на все согласен. Скучно ему. Теперь зато пойдет к кладовщику, будет орать, грозить саблей, пинать его в тощий зад сияющим сапогом...

                                          

А смешно было бы, если и правда дракон. Пойти бы в лес, найти избушку на курьих ножках... Старуха бы чего-нибудь присоветовала, если жива еще.
                                                 
     Да ладно, сиди уж, дурак старый. С драконами воевать — стимул нужен. А скука — какой это стимул? Сожрет, и правильно сделает. Да и старуха разговаривать не станет. Что-то она тоже себе думает.

                                                            

Министры все воры. Я их понимаю, я бы тоже воровал, пока есть чего. Королевство наше еще живое только потому, что руки у соседей не доходят. Они там Америку какую-то делят. А как поделят, так и про нас вспомнят. Да и соседушку нашего, Шыша Осьмнадцатого, не забудут. Он по пятницам жену свою колотит из государственных, как уверяет, соображений. За две границы слыхать.
                                                      
     Мой генерал все предлагает его завоевать. Завоевать-то можно, он и не заметит. Так ведь солдатики пойдут за яичками мародерствовать, девок крестьянских за груди лапать. Крестьяне разобидятся, да ну их...
                                                    
     Нет, не гожусь я в Александры Великие. И профиль мой никаких монет украшать не будет. Оно и к лучшему — совсем негодный у меня профиль, честно сказать.

                                                                

Министр внутренних дел на прием просится. Тоже, небось, про дракона рассказывать. Подождет.

                                        

Кладовщик тоже фрукт. Ворует-ворует, а сам худой как Кащей, на колене солидол, из подмышки пакля. Никто его ни разу в жизни трезвым не видел, но и не спит он никогда. Сидит он в своей кладовой и желтыми глазами тьму освещает. И все слышит, что в мире происходит. Как постное масло мешки с сахаром заливает, как крыса свечку жует, как гриб растет и как скользкие гады сами по себе в муке заводятся.
                                                   
     И верует он свято, что все превзошел, все понял, что все пыль и плесень, и пожрут нас всех, в конце концов, тараканы да мокрицы.
                                           
     Страшная у него работа. Пусть пьет.
                                                   
     Прошлый кладовщик тоже постигал. И ведь постиг, сукин сын. Открылись ему тайные пропорции и суть вещей, отчего крупу он стал отмерять в аршинах, а сукно в поллитрах. Пытались мы его отговорить, да где там... Смотрит он на нас и жалеет, непросветленных. Пришлось прогнать.
                                                    
     Воровать воруй, а пространство нам не запутывай, мы и сами заблудимся.
                                                          

Вон мой генерал опять пылит по плацу, аж галифе вспотели. Лица на нем никогда не было, но сейчас и рожа красная куда-то пропала. «Ваше Величество, — пыхтит, — солдатики не вернулись. Сгинули».
                                                        
     Вот это да... Может, и правда дракон. Или солдатики просто реквизировали самогон у какого-нибудь крестьянина и протирают амуницию, с них станется.
                                                  
     Жалко генерала, если их действительно дракон пожрал. Он и правда отец солдатам. Столько времени потратил, чтобы из крестьянских остолопов сделать регулярное войско. Выбивал из моих полоумных кладовщиков кальсоны, сапоги, полевые кухни, жестяные миски.
                                                      
     И ведь сделал. Не отличишь, как настоящие. Воевать они, конечно, не пробовали, но во фрунт и за отечество — не хуже пруссаков.
                                                   

Как там, интересно, Ее Величество поживает? Когда же мы виделись в последний раз?
                                                              
     В эпоху беспрерывных скандалов мал был нам этот дворец, куда ни ткнешься — везде королева с ледяной спиной. Куда она ни зайдет — а там я с кирпичной рожей. А нынче что уже выяснять? Все давно понятно и ей, и мне.
                                                  
     Где-то она живет, что-то думает. Исчезает куда-то, потом кивает, проходя мимо по неизвестным своим делам.
                                                    
     Совершенно прозевал я тот момент, когда стал говорить одни глупости и подлости, когда походка моя стала дурацкой и пахнуть я стал чем-то невкусным. Прозевал. На кого обижаться?
                                                         
     Все время я от нее отстаю. Сначала любила она так, что хоть солнце не всходи, зато и ненавидела потом до того, что в одной кровати спать страшно. Права она — пресный я человек. Никакого порыва. Ни тебе на белом коне, ни в набежавшую волну... Сейчас ей уже все равно.
                                                          
     Я устал от нелюбви. Никого ни к кому.

                                                   

Министра внутренних дел я боюсь. У него нет ни одной иллюзии. Это бы ничего, но он и у меня их отнять хочет. Как только он открывает рот, я не очень удачно изображаю из себя солдафона-самодура. «Как докладываешь, мерзавец! — ору. — Пшел вон, десять кругов по плацу строевым шагом!» Он присылает мне отчеты, а я их не читаю никогда.
                                                         
     Очень я дорожу своими иллюзиями. Мне без них смерть. И так уже все старые, прочные, порастащили, а новые заводить, ох, как сложно в мои-то годы. Растут кое-как, вялые, полупрозрачные.
                                                          
     Я бы этого министра давно прогнал, но боюсь. Не знаю, что там ему про меня известно. А пуще того боюсь, что он про меня знает то, чего я и сам про себя не знаю.

                                                  

Но сейчас придется с ним разговаривать.
                                                     
     «Ваше Величество, дракон настоящий. Хотя, конечно, ни на каких девицах он жениться не собирается. Занимается, в основном, поджогом озимой пшеницы и пожиранием коров и мелких домашних животных. Басня про девиц распущена старостой деревни. По моим сведениям, на почве отвергнутых притязаний к одной этих самых девиц».
                                                                
     Черт бы тебя подрал. Все-то ты знаешь. И если сказал, что дракон есть, то он есть.
                                               
     Скверно.
                                                     
     «А может, ему кошку отравленную подбросить?» — спрашиваю безо всякой надежды.
                                                    
     «По моим сведениям...» — снисходительно начинает супостат. «Пшел вон! — ору. — Почему воротничок не подшит? Где ремень, мать твою?»
                                                     
     Как будто я сам не знаю, что даже в слона столько крысиного яда не влезет, чтобы этого дракона хотя бы понос прохватил.

                                                 

От генерала толку нет. Он будет рисовать кроки, утыкает карту синими флажками, его солдаты будут кукукать в зарослях, брать языков, он их всех отправит на гауптвахту, сам туда сядет, но больше ни одного солдата он на дракона не отправит. И правильно сделает.
                                     
     По уставу главнокомандующим этой богадельни являюсь я. Но солдаты меня не уважают. Я не умею ласково ткнуть их кулаком в пузо и спросить, хорошо ли кормят.

                                                   

Они со мной никуда не пойдут.
                                              
     Как не вовремя... В голове мутно, хоть бы просвет какой, туман один. Никак не додумать цепочку вытекающих друг из друга предложений — рвется. Может, обойдется? Рассосется как-нибудь, а тут и я в доспехах, со ржавым мечом. «Ваше Величество, не нужно уже — издох аспид...» И домой, домой — улыбаться в бороду, как смешно все с этим драконом вышло.

                                               

Сижу я с пустыми глазами и думаю, думаю... Надо идти. Как-то получилось, что кроме меня некому. Я бы с удовольствием все свалил на кого угодно. Но никого невозможно найти.
                                             
     Господи, они столько лет не давали мне побыть одному, подумать, что-то решить и бросить, наконец, это дурацкое королевство. И теперь, когда я, замученный и высосанный их проблемами, болезнями, сплетнями, хихиканьем за спиной, еле волочу ноги, меня, наконец, оставили в покое.
                                                    
     Я пойду. Конечно же, пойду. С дурацким мечом и без героического профиля. Я плохой, но добросовестный король. И очень боюсь, что и я тоже перестану себя уважать.
                                          
     Сожрет меня этот дракон. Это вам не Змей Горыныч с именем-отчеством, со своими, пусть неправильными, но мыслями об этой жизни. Выходи, чудище-поганище, биться будем... Это полкило мозгов на гору вонючего синего мяса и заплывшие гноем бурые глаза.
                                           
     Может, по дороге что-нибудь придумается? Опасность близка, кровь взволнуется, голова прояснится.
                                                 
     Обязательно прояснится, а то плохи мои дела.

                                                

Дракон, по последним донесениям, сжег Завалинку дотла. Хотя староста, сволочь, скормил ему все-таки трех девиц. С согласия деревенского схода.
                                  
    Старосту повесить. Остальным — Бог судья.
                                                     
     Министра внутренних дел — в три шеи, за границу, к чертовой матери. Ненавижу непьющих кристально чистых людей. Наделает он тут делов без меня.
                                                              
     Генералу — орден, я ему еще на Пасху обещал, да забыл. Солдатам — водки сколько выпьют и навечно запретить крючок на воротничке застегивать.

                                                      

Извините, дорогой читатель. Сказка только начинается, а я уже ухожу. Я пишу последние строки, сняв глупую железную перчатку, которой только орехи колоть хорошо.
                                                                  
     Если вернусь, обязательно расскажу, как там получилось с этим драконом, и тогда слово «конец» стоять будет гораздо дальше от этого места.

                                             

Осталось самое трудное.

                                   

Дочке обещал написать длинное смешное письмо.
                                
     Я ее люблю.
                                               
     Когда у нее начался переходный возраст, я взял на заметку всех юных разбойников, обдирающих яблони в королевском саду, и всех мало-мальски заметных дураков, уличенных в созерцательности.
                                         
     Я был готов ко всему. К нищим, злодеям, поэтам и мусорщикам. Но ее нынешний муж застал меня врасплох. Этого с детства плешивого выпрямителя кривых линий я не ждал.
                                  
     И в собственной дочке я тоже ничего не понимаю, хотя знаю ее гораздо лучше, чем всех остальных женщин этого мира.
                                              
     Впрочем, похоже, как-то она там устроилась, в его чугунном замке с сосисками и кислой капустой.
                                                
     Я всегда за нее боялся. Женщине для счастья нужно быть круглой дурой с большими голубыми глазами.

                                    

И, наконец, Ее Величество... 

                                         
     «Я ухожу, — говорю я, надеясь неизвестно на что. — Воевать с драконом».
                                                            
     Королева пожимает плечами. Если я сейчас подпрыгну к потолку и рассыплюсь на три миллиона разноцветных шариков, она пожмет плечами еще раз. Поздно. Никакие драконы здесь уже не помогут.

                                     

Вот и все. Я выполнил все обещания, о которых сумел вспомнить.
                                               
     Осталось последнее.  Выполняю.

                                                      

— Сочини мне сказку, милый, — попросила меня королева давным-давно. — И чтобы она обязательно заканчивалась «вот так они и жили».

                                

Жили-были глупый король и красавица королева. Жили они душа в душу тридцать лет и три года. Ушел однажды король воевать с драконом и не вернулся. Это было бы грустно, да, к счастью, никто этого не заметил.

                      

Вот так они и жили...

                                   

К о н е ц

                                              

Текст: ChelMami
Метки

Читайте так же

10 вопросов и ответов о мобилизации для семей с детьми

 Когда отец может получить отсрочку в связи с наличием детей?

В России введут единое пособие на детей от рождения до 17 лет

С января 2023 года в России введут единое пособие на детей. Оно объединит уже существующие выплаты и меры поддержки семей с детьми – от момента, когда женщина становится на учет по беременности до исполнения ребенку 17 лет. Об этом заявили в Министерстве труда РФ.

Положены ли бесплатные лекарства заболевшим ковидом южноуральцам? Отвечает Минздрав

В прежние волны коронавируса их выдавали даже тем, кто лечится дома.

Комментарии (0)